Что будет, если инвесторы и фаундеры поменяются местами на один день

Азизбек Курбонов, город — Ташкент, IT-предприниматель, Instagram

Перевернутый венчурный мир

Добро пожаловать в параллельный венчурный мир.

2026 год, 1 января. Проснулись не все, но те, кто проснулся, увидел что-то интересное. Все поменялось местами. Инвесторы стали основателями стартапов, а фаундеры, в свою очередь, проснулись в роли инвесторов.

Инвесторы были шокированы, ведь им придется работать по 18 часов в день. Искать product-market fit, делать customer development, и конечно же питчить свой проект. Тем инвесторам, кому они когда-то отказали, не ответили, проигнорировали, забыли, забили.

Глубоко вздохнув, они успокоились. Ведь в принципе, в теории, они все знают, видели, прошли, помогли, дошли. Нетворк и уровень магистра есть, не пропадут.

После долгой предновогодней ночи, проснулись и стартаперы. После завтрака, осознав, что произошло, фаундер закричал, он теперь инвестор! Инвестор с толстым кошельком, «решающий» судьбу проектов, выступающий перед узкой аудиторией, пишущий статьи про тренды, «подкастер», филантроп и миллионер.

На утро 1 января 2026 года больше никаких изменений не было. Все осталось на своих местах.

Игроки венчурного рынка приступили к работе. У новых «фаундеров» начались stand-up митинги с командой, у кого-то «упал» сервер, кто-то из команды решил уйти в найм, арендодатель искал директора. Некоторые кофаундеры начали второй проект, но забыли предупредить об этом. Электронная почта пустая, ответов от инвесторов пока нет.

Новые «инвесторы» с летящей походкой пришли в офис. Было горящее желание проинвестировать, съездить на очередную конференцию, выступить с речью. Но, почему-то в офисе было пусто. Инвестор сел за компьютер, открыл мессенджер, электронную почту: более 100 писем. Открывает с энтузиазмом первое письмо: «У меня есть идея, маркетплейс, но не очередной, мы немного улучшили дизайн, у нас есть AI чат-бот. Поднимаем $300 000. Команда пока работает в найме, через четыре месяца будет готов MVP» …. Хм.. окей.. Календарь напоминает о встрече с потенциальным LP, через час в ресторане в центре города. Юхуу. Будет жарко, интересно.

Новый «фаундер» много раз говорил о customer development в своей прошлой жизни.
Он учил фаундеров «идти в поле», «говорить с пользователями», «не влюбляться в решение».
Теперь поле было настоящим.

Первый звонок клиенту длился 12 минут и закончился фразой: «Мы уже пробовали такое. Нам это не нужно».

Второй клиент попросил кастомную доработку «буквально за пару дней».
Третий сказал, что цена слишком высокая.
Четвертый — что слишком низкая, значит продукт несерьезный.

Новый «фаундер» поймал себя на мысли, что он уже третий раз за день меняет питч, четвертый раз — стратегию, и пятый — веру в первоначальную гипотезу.

В теории все было красиво. На практике — больно, шумно и лично.

Тем временем новые «инвесторы» сидели за столиком в ресторане.

LP задавал вопросы:

— «Какой у вас track record?»
— «Как вы отбираете сделки?»
— «Почему именно вы сможете вернуть капитал с мультипликатором?».

Новый инвестор улыбался, говорил про стратегию, экосистему, value add и длинную дистанцию.

Но где-то внутри появилось странное чувство.
Он впервые понял, что фраза «нам нужно подумать» — это не просто удобная формулировка, а ответственность.

Что за каждым отказом — чьи-то месяцы жизни.
А за каждым «да» — риск, который придется объяснять не в LinkedIn, а людям, доверившим тебе деньги.

День шел к концу.
Новые «фаундеры» сидели в офисах с пустыми инбоксами и горящими дедлайнами.
Новые «инвесторы» — с переполненными инбоксами и горящими ожиданиями.

И вот что было странно:
оба лагеря устали одинаково.

В ту ночь, 1 января 2026 года, никто не праздновал.
Кто-то перечитывал свои старые посты про «легкие деньги венчура».

Кто-то — свои комментарии под питчами: «Слабая команда», «Рано», «Нет рынка».

А утром…
Все проснулись на своих местах.

Инвесторы снова стали инвесторами.
Фаундеры — фаундерами.

Мир вернулся в норму.
Но что-то все-таки изменилось.

Инвесторы стали реже говорить «это просто».
Фаундеры — реже думать, что инвесторы «ничего не понимают».

И венчурный рынок стал чуть менее высокомерным.
Чуть более человечным.

И, возможно, чуть более честным.

Потому что иногда, чтобы понять друг друга,
нужно ненадолго пожить в чужой шкуре.

Самое интересное — я сам был в двух ролях. Это сильно приземляет: начинаешь понимать оба лагеря, и это обычно возвращается взаимностью.